В Донецке поставят «оперу опер» Верди

Весной репертуар Донецкого государственного театра оперы и балета им. Соловьяненко пополнится оперой «Фальстаф» итальянского композитора Джузеппе Верди. Для постановки этой лирической комедии в Донецк приехал российский режиссер Александр Лебедев.

В Донецке поставят «оперу опер» Верди

Он работал в театрах Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, Новосибирска, в 2008–2012 годах был главным режиссером Донбасс Оперы, сейчас занимает такую же должность в Омском государственном музыкальном театре. Минувшим летом Александр Лебедев поставил на донецкой сцене театральную мистерию «Кармина Бурана».

Постановщик рассказал «Донецку вечернему» о своем видении замысла Верди и о том, стоит ли делать оперу современнее.

Александр Юрьевич, в чем особенность вашей новой постановки? Каким вы представляете ее главного героя?

– В первой моей постановке «Фальстафа» мы больше шли по линии либретто, которое опирается на «Виндзорских кумушек» Шекспира. Нам предоставили уже готовые декорации для спектакля. Сейчас мы делаем декорации сами, они рождаются в этом театре.

А основой концепции служит партитура Верди. Когда он писал эту оперу, основные оперные баталии XIX века завершились, многие его коллеги − друзья и оппоненты − ушли из жизни. Верди писал «Фальстафа» шесть лет, в пожилом возрасте, воспринимая оперу как закат жанра. Но музыканты называют «Фальстафа» оперой опер. Ведь она сплавлена из намеков на музыку других. Верди полемизировал с Вагнером – и в некоторых моментах слышится Вагнер, а еще – Леонкавалло или Пуччини. Это не цитирование коллег, но музыканты и дирижеры сразу слышат гармонические ходы, специфику оркестровки, которые характерны не для Верди, а для других композиторов.

И мне хотелось отразить в постановке, что «Фальстаф» − опера опер. Тут невольно возникает ассоциация с самим персонажем, сэром Джоном Фальстафом. Он представитель аристократии, самовлюбленный «оперный монстр», и живет в мире театра, где обстановка представляет собой сплав из фрагментов разных опер. Этому противостоит современный буржуазный Лондон, куда Фальстаф врывается с представлением, что все женщины должны его – некрасивого, с огромным брюхом – любить. Верди, как и Шекспир перед тем, смеется над Фальстафом, но и любит его, восхищается им. Образ Фальстафа ассоциируется у меня, как и у Верди, с образом оперного жанра как такового: это колосс на глиняных ногах, который обязательно упадет.

То есть вы перенесли действие в более близкую к нам эпоху?

– Не совсем. Это некий буржуазный мир, каким мы его сегодня воспринимаем, без привязки к конкретной эпохе. Обобщенный мир реальной жизни. Фальстаф живет вне его, своими иллюзиями. Мы хотим подчеркнуть это столкновение визуальным рядом, в том числе – разницей в исторических костюмах героев, чтобы показать абсурд затеи Фальстафа.

– Современным зрителям нужно преподносить классику по-новому?

– Необязательно. Мне самому не нравится модернизация, но я почувствовал, что в этом спектакле она необходима, чтобы донести замысел Верди до зрителя. Мы визуализируем концепцию самого композитора. А когда современное навязывается, не вытекает из режиссерского решения – это раздражает. Если герои прежних времен вдруг достают мобильные телефоны, зал посмеется, конечно. Я видел такие спектакли, это аттракцион увеселений для зрителя, но он не опирается на драматургию. Мне кажется, наоборот, лучше поиграть в эстетику прошлого. Интересно же, как все было в Англии XVII века.

Вы работали в донецком театре почти десять лет назад. С тех пор он очень изменился?

– Да. Как-то стали все более собранными. В чем-то мне стало проще. Раньше я работал в заграничном государстве, а теперь оно не заграничное.

– Наверное, в каждом театре своя атмосфера, свой зритель…

– Да, каждый коллектив играет для своего зрителя. То, что смешно в Омске, не будет смешно в Хабаровске и тем более в Донецке. Актеры чувствуют, как вызвать у местных зрителей смех или слезы. В другом городе это чуть иначе. Это очень влияет на труппу. Хотя и базовые вещи никто не отменял. Нужно только делать спектакль нужным зрителю, живым, с понятным юмором, приемлемыми декорациями.

Динара ГАТАУЛЛИНА

В тему

От Чехова к Аную

Российский режиссер Сергей Бобровский поставит на сцене Донецкого государственного академического музыкально-драматического театра имени М. М. Бровуна спектакль «Ромео и Жанетта» по произведению французского драматурга Жана Ануя. Он уже приступил к репетициям.

Как сообщили в донецкой Муздраме, в постановке задействованы заслуженная артистка Украины Алла Ульянова, артисты Максим Селиванов, Виктория Селиванова, Давид Чаргазия, Сергей Банников, Екатерина Сечкина и др.

По словам генерального директора – художественного руководителя МДТ имени М. М. Бровуна Натальи Волковой, премьера спектакля состоится в марте на Большой сцене.

Напомним, что 23 марта 2018 года на Большой сцене Муздрамы состоялась премьера чеховского «Вишневого сада», которую тоже поставил Сергей Бобровский. Эта постановка принесла театру ряд наград на международных фестивалях.

«После успеха «Вишневого сада» мы определили для себя, что обязательно должны продолжить сотрудничество с Сергеем Бобровским. Он ставит сложные и многогранные вещи, чаще всего – классические произведения. Немаловажно и то, что Сергей Александрович тонко чувствует наших артистов: уверена, у нас получатся очень интересные актерские работы, и каждый из героев максимально раскроется в своем образе», – отметила Наталья Волкова.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *